Em. Lasker My match against Kapablanka.pdf
(
460 KB
)
Pobierz
Эм.Ласкер. Мой матч с Капабланкой
ЭМАНУИЛ ЛАСКЕР
МОЙ МАТЧ
С КАПАБЛАНКОЙ
ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО
под редакцией
С. О. В А Й Н Ш Т Е Й Н А
Вступительная статья П. А. РОМАНОВСКОГО
На сайте
«ChessZone»
Вы можете найти электронные версии
иных шахматных книг.
ВТОРОЕ ИЗДАНИЕ
"НАУКА И ШКОЛА"
ЛЕНИНГРАД 1925
Мой матч с Капабланкой
Тираж 4150
Ленинградский Гублит
N 11816 Типография Пуокра
Улица Гоголя N 9.
Драматический эпизод на острове Куба
Когда в 1922 г., после многолетних переговоров, неоднократно ставивших под сомнение самую
возможность соревнования на первенство в мире, два гениальных шахматных мыслителя сели друг
против друга, чтобы начать беспримерную в истории шахматного искусства борьбу, весь мир затаил
дыхание, готовясь быть свидетелем невиданного еще напряжения шахматной мысли и воли,
исключительного по своему глубокому проникновению в истину творчества.
Ласкер и Капабланка являлись противниками не только со стороны оспаривания друг у друга права
именоваться первым мировым шахматистом Их борьба представляет из себя столкновение двух
шахматных пониманий, двух совершенствований в области этих пониманий, и потому еще ближе
принималось к сердцу последователями и почитателями как одного, так и другого течения.
Капабланка, дитя 20 столетия, подошел к разрешению стоявшей перед ним задачи, с суровой и
трезвой точки зрения практической выгоды.
С безжалостной логикой американского практицизма, во всеоружии всех технических достижений,
доставшихся на долю 20 века в шахматном искусстве, сильный и крепкий физически, с прекрасной
памятью, вечной верой в себя, рожденной беспрерывной цепью, блестящих и неизменных побед,
Капабланка являл из себя борца, перед победной звездой которого покорно склонили свои знамена не
только непобедимые когда-то ветераны шахматного искусства, но и молодые таланты бурного
шахматного прогресса, не сумевшие сочетать в нужной степени своих художественных исканий с
практическими путями достижения победы.
За Ласкером стояло его 27-летнее шахматное первенство, достигнутое и удержанное им в
продолжении столь продолжительного времени, благодаря исключительно глубокому проникновению в
сущность шахматного творчества, благодаря глубочайшему философскому анализу шахматной борьбы
во всех ее стадиях, благодаря верной, как ни у кого, оценке любого положения и умению проводить с
неумолимой логикой и волей труднейшие по замыслу планы, величайшие по глубине замыслы.
Исключительный стратег и теоретик, превосходный шахматный, психолог, Ласкер действительно
являлся носителем единственного из тех немногих дарований, которые вооруженному до зубов
американскому практицизму могло противопоставить свое волевое "я".
Бессмертная борьба началась, и начало ее совсем не предвещало еще того глубоко-драматического
исхода, перед фактом которого неожиданно очутился весь шахматный мир. Противники шли
проторенными путями классической испанской партии и первые четыре схватки, исполненные
осторожности и хладнокровия, нащупыванием друг друга - окончились безрезультатно. Затем победил
Капабланка, победил неожиданно, ибо в самый последний момент Ласкер имел возможность избежать
поражения. И не самый факт последнего, а характер его сразу придал дальнейшей борьбе
драматический оттенок. Просмотров у подлинного Ласкера в этой борьбе быть не могло, и если Ласкер
"просмотрел", это значит случилось "нечто", что оказалось сильнее могущественнейшей шахматной
воли. Еще несколько безрезультатных сражений, красивейшее сопротивление мощного духа блестящей
технике и знанию, и затем... катастрофа.
Та страшная катастрофа, которая разражается тем сильнее, чем сильнее было противодействие ей,
чем дальше и в большем количестве накапливались обстоятельства, ее создававшие, ее вызвавшие
Исход борьбы окутался в темные драматические тона. Полное ослабление физических сил - с одной
стороны, и та же могучая, молодая сокрушающая сила с другой. Сопротивление сделалось
бесполезным, оно угрожало не нужным, полным, ничем неоправдываемым унижением побежденного и
борьба была прекращена, и подлинная человеческая драма развернулась перед всем шахматным миром.
Немногие знали истинную причину поражения Ласкера, еще меньше догадывались об них. Чувство
сожаления, почти снисходительного сострадания наполняло одних, торжество и скептические улыбки
овладевали другими. Все последствия низвержения "величайшего", тысячу раз повторяемые историей,
оказались налицо. Многие из тех, которые в течение долгого времени добивались этой борьбы, которые
жестоко осуждали гениального шахматиста, за его Готовность добровольно уступить свою,
освященную десятками лет корону, за выдвинутые им тенденциозные якобы условия состязания
Многие из них готовы были сожалеть о состоявшейся борьбе, готовы были сделать из ее результатов
выводы о старческом закате когда-то светлой мысли, когда то непобедимой воли. Историческая
готовность человечества окружить ореолом недосягаемой славы победителя и бросить в бездну
бесславного падения побежденного, вылилось во всей своей драматической простоте. Но прошло всего
два года и настали времена Остравы Моравской и Нью-Йорка.
Надо ли говорить, что испытали в эти времена, сохранившие веру в мощь своего учителя,
последователи Ласкера. Надо ли говорить о том недоумении, которое отразилось на лицах шахматных
могильщиков, похоронивших впопыхах гениальное творчество по первому разряду. А тем, кто говорил
о величайшей шахматной трагедии на острове Куба, хочется сказать: никакой трагедии не было. И не
было даже драмы. Но был только драматический эпизод, о котором повествует в бесхитростном,
правдивом рассказе долженствующем служить вечным преданием для многих и многих шахматистов,
предназначенная во втором издании читателю настоящая книжка Эмануила Ласкера.
Н. Романовский.
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Эта книжка очень невелика, но, тем не менее, я не хочу отказаться от общепринятого предисловия.
Читатель найдет в ней факты, примечания и предложения. Быть может, она возбудит интерес к
шахматам. От высказанных здесь предложений я жду, что ближайшие годы шахматной жизни докажут
их необходимость.
Э. Ласкер. Берлин, февраль 1922 г.
История матча
Матч с Капабланкой имеет историю, охватывающую целых десять лет. В 1911 г., во время моего
кратковременного посещения Соединенных Штатов Америки, молодой маэстро письменно запросил
меня об условиях матча со мной на первенство мира. Через несколько дней я выработал эти условия и
сообщил их Капабланке. Последний опротестовал один пункт условий, назвав его некрасивым
("unfair"), и аппелируя к шахматной прессе, прервал переговоры.
В этом споре многие шахматисты, особенно Англии и Аргентины, стали на сторону Капабланки и,
по моему мнению, совершенно несправедливо. Спорное условие гласило, что, если конечный итог
тридцати матчевых партий приведет к результату 1:0, 2:1 или 3:2, то матч считается оконченным в
ничью. Отсюда некоторые, напр., Берн, сделали вывод, что я стараюсь добиться значительных выгод в
свою пользу, ибо в случае ничейного исхода звание чемпиона мира остается за прежним его
обладателем, т.е. за мною. Однако, те же критики не обратили внимания на то обстоятельство, что матч
шел на крупную денежную сумму. Вышеуказанное условие было справедливо при распределении этой
суммы и одинаково выгодно для обеих сторон. То же обстоятельство, что звание чемпиона мира
оставалось за мною, хотя я и был бы побежден с результатом 1 :0, 2:1 или 3:2, по существуй не имело
для меня никакой ценности, т. к. при таком исходе звание чемпиона для меня только тогда получило бы
значение, если бы я решительно отвоевал его вновь в матче-реванше. Звание само по себе, ведь,
никаких существенных выгод не дает, пока оно не признано всем шахматным, миром, ибо чемпион
мира, не имеющий за собой шахматного мира, на мой взгляд, смешон. Вопрос этот мог быть легко
разрешен при продолжении переговоров. Однако, спор тотчас же принял столь оскорбительный оборот,
что продолжение переговоров стало для меня невозможным.
В шахматной прессе 1912-1914 г г довольно часто высказывается утверждение, что я ни разу не
решился подвергнуть свое звание серьезному испытанию и только потому удерживал его. У
Капабланки в шахматной прессе было очень много друзей, поддерживавших его точку зрения, которые,
однако, не желали даже ознакомиться с опубликованными уже документами.
Я был готов играть матч с любым претендентом, лишь бы только шахматный мир пожелал видеть
этот матч, и готов был подтвердить это желание не только словами, но и жертвами со своей стороны. Я
отнюдь, конечно, не желал быть объектом эксплоатации. Мне угрожала участь шахматистов, которые
либо умирали с голоду, как Кизерицкий, Цукерторт, Мэкензи, либо, подобно Пильсбери и Стейницу,
попадали на общественное призрение и, опустившиеся, в душевном расстройстве, кончали свою жизнь
в больнице. Я готов был отдать мое искусство и мысль шахматному миру, и тем оживить его,
содействуя развитию игры, но я требовал, чтобы он взял на себя ответственность за это и нес ее до
конца.
До сего времени шахматный мир слишком легко относился к своим обязанностям. Так как никто не
нес никакой личной ответственности за их выполнение, то среди шахматистов установилось мнение,
что таких обязанностей вообще не существует. Когда какой-нибудь юный талантливый игрок
возносится до небес, не удивительно, что он отдается игре и видит в том свое призвание. Это очень
нравится шахматному миру. Выступление, хотя бы Морфи, Пильсбери или Харузека, вносит новые
краски и настроения в шахматную жизнь, а молодой человек находит удовлетворение в лести и
похвалах. Но позже, когда он становится зависимым от шахмат, некуда уже обращаться, и быстро
наступают нищета и разочарование. И это лежит на совести шахматного мира.
Конечно, мне возразят, что шахматы не могут быть признаны профессией. Но миллионам
шахматистов,, разыгрывающих опубликованные партии маэстро, учась на них и получая духовное
наслаждение, не следовало бы держаться такой точки зрения. Опираясь на подобные аргументы,
музыкальный мир мог бы лишить куска хлеба профессиональных талантливых музыкантов, что,
конечно, было бы явной несправедливостью. Только те, кто всецело посвящают себя определенному
делу, могут дать что-нибудь великое в этой области. Нельзя требовать от творчески одаренных
шахматистов, чтобы они имели побочную профессию, ибо в таком случае они только разбросали бы
свои силы и время и не развили бы своих способностей до мастерства ни в той, ни в другой области.
Эту точку зрения я защищал также перед организаторами международных турниров. Обычный
порядок организации их приводит маэстро к гибели, т.к. расходы участников турнира превышают
назначенные призы. Между тем, я принял участие в Петербургском турнире 1914 г., где я выговорил
гонорар в 500 р. за каждую партию. Там встретил я Капабланку. Я получил первый приз, Капабланку
второй. На заключительном банкете мы протянули друг другу руки и предали... забвению наш
прошедший спор.
Затем разразилась мировая война, и после недолгого воодушевления наступили годы забот и
голода. После войны шахматисты Швейцарии, Дании и Голландии приняли меня самым радушным
образом. В начале 1920 г. я встретил в Голландии Капабланку. Мне указывали, что весь шахматный мир
с нетерпением ожидает матча на первенство Мира между мной и Капабланкой, и таким образом, в
феврале 1920 г. состоялось соглашение, подписанное мною, Капабланкой и правлением Голландского
Шахматного Союза. Основные условия следующие: матч играется на большинство из тридцати партий;
пятнадцать ходов в час. Гонорар - восемь тысяч долларов и возмещение расходов маэстро. Мой план
был одну половину партий играть в Голландии, а другую в Соединенных Штатах. Большой интерес,
возбужденный матчем в публике, позволял легко собрать гонорар путем продажи входных билетов.
Притом я надеялся, что Голландский Шахматный Союз сумеет сговориться с руководящими
шахматными кругами Соединенных Штатов и сделает мне соответствующее предложение, которое я
охотно бы принял.
Идея эта, однако, потерпела крушение. Причин я не знаю и по сие время, и не желал бы предаваться
бесплодным догадкам. Мне известно, что Английский Шахматный Союз по побуждению Голландии
высказался по поводу этого проекта. Он отклонил его и официально заявил, что ни копейки на матч не
пожертвует. Это смутило Голландию. К судье В. П. Шиплей поступил запрос от Маннгэттенского
Шахматного Клуба, не соглашусь ли я вместо предположенных четырем часов в день играть пять; это,
мол, облегчит организацию матча. Я не ответил на это предложение, т.к. оно ухудшало положение
более старого из маэстро, который, очевидно, утомляется гораздо скорее более молодого, и вообще,
такая долгая игра без перерыва являлась нововведением. В Чикаго были собраны для матча две тысячи
долларов. В Аргентине также уже несколько лет интересовались матчем и выражали готовность
пожертвовать значительные средства. Но, как сказано, все это не было достаточно для конкретного
предложения. Я ждал такового напрасно в течение пяти месяцев.
Я чувствовал себя оставленным на произвол судьбы. К чему было принуждать играть матч, к чему
упрекать меня в желании от него уклониться, когда эти самые энтузиасты и хулители ни в какой
степени не выражали желания поддержать матч? Энтузиазм, требующий от художника жертвы, и
критика, выставляющая определенные требования, в равной степени обязывают. Чего требуют от
других, того же нужно и от себя требовать. Кто настаивает на жертвах, пусть сам жертвует.
При личных встречах шахматисты всегда меня чествовали. Об их личном отношении я могу
вспоминать лишь с чувством трогательной благодарности. Но в данном случае не об этом идет речь.
Шахматный мир представляет своеобразный организм, обладающий единством и целостью, даже,
сказал бы я, душою; и от него можно требовать этического сознания и совести. В 1920 г. шахматный
мир согрешил против своей совести.
Пусть не говорят, что требования маэстро были чрезмерны. Матч на первенства мира отнюдь не
маленькое начинание. Одна только игра при благоприятных обстоятельствах, при условии, то ни один
из игроков не капитулирует, потребует три месяца упорной борьбы. Тренировка отнимет еще три
месяца. Сюда надо прибавить время на переговоры и переезды. В течение этого времени маэстро не
может заняться ничем другим; после же матча он нуждается в отдыхе, чтобы иметь возможность после
сильного одностороннего напряжения вновь обратиться к другим делам. В наше время обесценения
денег восемь тысяч долларов, разделенные между двумя маэстро, являются скромным вознаграждением
за подобный труд. Кроме того, нужно принять во внимание, что подобный матч - явление редкое,
результат долголетнего напряжения шахматного мира.
Собрать требуемую сумму также не представляло трудностей. Мой план был действовать
демократично:
собирать небольшие суммы продажей входных билетов. Таким образом, вне всякого сомнения, на
каждую партию удалось бы продать несколько сот билетов, на первую партию в Нью-Йорке, вероятно,
не менее тысячи. Капабланка противопоставлял другой план. Он хотел обеспечить матч с помощью
Plik z chomika:
chesschempion
Inne pliki z tego folderu:
Play 1 e4_e5! - Nigel Davies, 2006.pdf
(2732 KB)
Sicilian Kan - Jhon Emms, 2002.pdf
(10237 KB)
Starting Out in Chess - Byron Jacobs, 1999.pdf
(22756 KB)
Starting Out Slav and Semi-Slav - Glenn Flear, 2005.pdf
(9570 KB)
Starting Out The Grunfeld - Jacob Aagaard, 2003.pdf
(9208 KB)
Inne foldery tego chomika:
- mecze - ▉ MUNDIAL 2018 CHOMIKUJ [ MECZE ] PL
--- filmy ▉ NOWOSCI FILMOWE LEKTOR NAPISY PL
--- filmy WARTO OBEJZEC ▉ NOWOSCI FILMOWE LEKTOR NAPISY PL
-- ---- ---- Young Fatties
- 💦 𝐅𝐈𝐋𝐌𝐘- 𝐋𝐄𝐊𝐓𝐎𝐑 II 𝐏𝐋
Zgłoś jeśli
naruszono regulamin